rublev st-paul-the-apostle 1410s Andrey Rublev (1360s-1430)
Andrey Rublev – rublev st-paul-the-apostle 1410s
Edit attribution
Download full size: 779×1150 px (0,2 Mb)
Painter: Andrey Rublev
Album navigation:
Edit attribution
Download full size: 779×1150 px (0,2 Mb)
Painter: Andrey Rublev
COMMENTS: 1 Ответы
ГДЕ ЖЕ БЕССМЫСЛИЦА?
Потакание амбициям заводит в тупик. Жизнь не реагирует на их воспалённые всходы в чьей-то душе. Честолюбие остаётся неудовлетворённым, а усилия по самореализации во внешнем мире напоминают Сизифов труд.
Напрягая мышцы, облитый потом, некто, набычась, катит метафизический камень в гору, чтобы не получить ничего. Жизнь бессмысленна – думает он. Жизнь – насмешка, кажется ему.
И вдруг – рост амбиций в душе прекращён (лучший вариант), и как-то исподволь, сквозь нежное, незнакомое сияние становится ясен океан духовности, распростёртый над нами – океан, осиянный ярчайшим светом любви; и – работа обретает новый смысл – или понимает человек, что смысл в том, чтобы качественно делать работу, подключаясь к духовному этому океану – и ради него…
Человек меняется. Он становится светлей. Может быть это даже замечают другие, хотя человек уже догадывается, что других по сути нет, что все едины, ибо корни всех жизней в этом океане любви и духовности. (Попробуйте так чувствовать в метро, в час пик – если получится, значит в самом деле что-то сдвинулось в вашей душе).
Но теодицея кажется уже человеку детской игрой, и хотя на умозрительном уровне он не знает, как решить её, но вопрос – понимает – поставлен неверно…
Волны океана ласкают его душу, и он работает, и…где же тут бессмыслица? Абсурд?
You cannot comment Why?
The artist employed a restrained palette dominated by earth tones – ochre, brown, and umber – with accents of blue and red. The clothing consists of layered garments: an under-tunic in a deep blue hue is partially visible beneath a heavier cloak or mantle draped across the shoulders. A small, rectangular patch of red fabric is affixed to the sleeve, possibly indicating a repair or symbolic detail.
The face exhibits a somber expression; the brow is furrowed, and the mouth appears set in a quiet contemplation. The eyes are rendered with a certain intensity, conveying an inward focus rather than direct engagement with the viewer. Theres a sense of profound introspection conveyed through this downward gaze.
The gold background serves to elevate the figure, separating him from the earthly realm and emphasizing his spiritual significance. Its surface is not uniformly smooth; subtle variations in tone suggest a deliberate application intended to create depth and luminosity. The edges of the painting show signs of age and restoration, with areas of paint loss revealing the underlying wood panel.
Subtly, the posture suggests humility and perhaps weariness – a man burdened by thought or experience. The downward gaze might be interpreted as an expression of penitence, reflection on past actions, or a connection to a deeper spiritual understanding. The overall effect is one of quiet dignity and profound inner life, suggesting a figure grappling with weighty matters of faith and conscience.